chesnakov (chesnakov) wrote,
chesnakov
chesnakov

Categories:

Апология Суркова

     За  последние несколько месяцев  острой политической дискуссии полку «профессиональных критиков Суркова» прибыло. Если раньше анафема ему – вослед за анафемой Путину – составляла обязательный утренний ритуал для радикальной оппозиции в лице каспаровых-немцовых-альбац и Ко, то ныне компанию им составили бывший правительственный чиновник Гонтмахер, один из лидеров РСПП (организации, ранее не замеченной в идеологических буйствах) Юргенс и ряд иных, менее популярных псевдоинтеллектуальных персонажей.

     Надо отдать должное новым «демократам второго эшелона» - они народ благоразумный. Совершив «черную мессу по Суркову», они пока избегают прямо нападать на Путина, одновременно объявляя себя исступленно-горячими сторонниками Медведева. Честно говоря, хитрость не Бог весть какая: Суркова бьем, на Путина намекаем, между президентом и премьером клин вбиваем … Сильным такой политический план не назовешь – ну, да других Ганнибалов у оппозиции и нет…

     Вполне  прозрачны и конечные цели основной массы участников этой дискуссии. «Клянусь громом, мне до смерти надоел капитан! Довольно ему мной командовать! Я хочу жить в капитанской каюте, мне нужны ихние разносолы и вина». Желание стивенсоновского пирата Израэля Хендса – «человеческое, слишком человеческое». И если сегодня многие отставные политики и действующие политологи одержимы теми же «светлыми» идеями, я и не подумаю их за это осуждать. А что ж – «задние тоже хочут!». Почему же не хотеть? Как известно, хотеть не вредно…

     Прекрасно понимаю и то, что прямо обозначить свои желания наши уважаемые друзья-оппоненты не могут – все же не пираты, а политики. Некоторые себя даже стали называть политологами. Вот и приходится ходить с больших идеологических козырей – и ходить, прямо скажем, весьма неудачно… Ну, да не о том речь. Разбирать творчество господ Гонтмахера и Юргенса я не собираюсь – жирновато все-таки им будет.

     А вот о «каюте Суркова» сказать  считаю своим долгом. Я долгое время работал в команде Суркова, да и сейчас считаю себя в ней. Видел, как рождалась и реализовывалась та идеология, которую принято «в определенных кругах» поносить. И читая эти «поносные листы» испытываю – честно говорю – душевную тоску. Тоску по достойным интеллектуальным оппонентам. Ведь только с сильным партнером, с сильным противником ты и сам становишься сильнее.

     Увы … Наши оппоненты – ничего личного, только объективная констатация – удивительные интеллектуальные слабаки. И может быть в этом – одна из важнейших проблем властной команды… Не сумели своевременно приподнять достойных партнеров по диалогу. Наша вина? Наверное. Но, с другой стороны – мы готовы с ними спорить, но мы же не можем за них думать! Остается надеяться, что еще не вечер, что более сильные спаринг-партнеры все-таки обозначатся. Пока что этого, повторяю – нет и в помине. Максимум на что способны «оппоненты» - как из «непримиримой оппозиции» так и из «аккуратно подстриженных либералов» - это «обязательные упражнения по ругани» и просто рисование карикатур. Их визуализация Суркова – следствие часто встречающейся интеллектуальной дислексии – неумения и нежелания читать то, что написано оппонентом. Гораздо проще приписать ему те или иные помыслы, которые укладываются в их картину мира или, что гораздо точнее – соответствуют собственным целям и идеям.

     «Их Сурков» - мрачный реакционер, враг всего живого (т.е. их-любимых), косный охранитель, идеологический костолом, умеющий лишь «тащить и не пущать», как сами они между собой его называют «Суслов в костюме от «Армани». Впрочем, не будем проверять бирки на костюмах. А то некоторые продавшие по собственному выражению «свободу за похлебку» оппозиционеры ярлычки перед митингами срезать замучаются.

     Но, как говорится «кто так обзывается – тот сам так называется». Я не хочу сказать, что сами «обличители» суть те же «сусловы». Нет. Но их интеллектуальный потолок – увы, это-то и неприятно – это постоянная «борьба с врагами», манихейское деление мира на «своих» и «врагов», примитивные ярлыки вместо идеологических споров. Превратить имя оппонента в нарицательное понятие – не самый почтенный, а главное, не самый умный прием. Такие «переходы на личности» вне сомнения скорее псевдоидеологическая мерзость. Впрочем, если с «благородной» конечная цель – занять «охранительские» кабинеты – то и такие приемы годятся.

       Между тем, такие карикатуры  на Суркова выглядят действительно вполне карикатурно… Тот, кто хоть немного знает Суркова и общался с ним может, разумеется, относиться к нему по-разному, по-разному оценивать результаты его деятельности. Но и для его друзей и для реальных противников (адекватных оппонентов) несомненно первое качество Суркова – он человек «объемный», с живой, незашоренной мыслью («мыслью-чувством», как говорил Достоевский), постоянно рефлексирующий. И уж точно, в интеллектуальной сфере Сурков ничего не боится и ничего с порога не отвергает (к слову сказать, этим отличается от своих противников – «правоверных» либералов, живущих под присмотром жесткого внутреннего цензора и поэтому явно людей несвободных от предубеждений). Для него часто вопрос важнее готового ответа. Общаясь с ним невольно вспоминаешь как пел Высоцкий - «а мы все знаем правильный ответ – и не находим нужного вопроса». 

     Разумеется, Сурков – не кабинетный теоретик, он обязан принимать решения, в том числе быстрые, а подчас и жесткие. Но в этом и его необычность: за умным, опытным, ироничным чиновником чувствуется «второй план», сложный интеллектуальный подтекст. Представьте кремлевского чиновника, в кабинете которого с портретами Медведева и Путина соседствуют – Бор, Гейзенберг, Дирак, Пригожин и … Майк Науменко. Представьте совещание, на котором он легко переходит с бюрократического новояза к современным социологическим терминам, от литературных цитат к житейской лексике, от исторических обобщений к газетной хронике. Этот свободный интеллектуальный коллаж и есть его стиль – стиль открытый, провокативный, привлекательный, но, конечно, кого-то и пугающий. А Достоевский и Хайек, Оруэлл и Бродский, Бердяев и Ортега-и-Гассет не просто «почетно пылятся» на его книжной полке – это его собеседники в непрерывном интеллектуальном диалоге.

     Таков исходный масштаб размышлений. Человек чувствует себя в лабиринтах европейской культуры «как дома» - что крайне важно. Дело в том, что у Суркова в отличие от большинства оппонентов нет внутреннего «комплекса первоклашки» перед Большими Европейскими Господами. Мол, раз «Европа сказала» - то наше дело «не рыпаться», а восторженно исполнять по трафарету, придуманному, на наше счастье «умными людьми – не нам чета». Этого, глубоко провинциального взгляда у Суркова и нет. Как нет  и «фобии Запада», желания «делать наоборот». Напротив, Сурков давно и постоянно говорит о необходимости сотрудничества с Западом, «без доступа к интеллектуальным ресурсам» которого, по его мнению, «создание инновационной экономики кажется невозможным».

     Как показывает практика общения с европейскими и американскими партнерами, Сурков успешно изучает опыт наших западных коллег и без внутреннего напряжения на равных может рассматривать различные европейские, американские политологические и философские концепции, постоянно рефлектируя, в сущности по одному-единственному поводу: о месте нынешнего времени и нынешнего поколения в непрерывном потоке русской Истории. И при этом он все время обостренно чувствует – и прямо об этом говорит – что ведь и само существование России, русской культуры, нашего государства, это тоже не некая данность, а процесс. Мы должны понимать, что «нет залогов от небес» - мы обязаны постоянно доказывать себе и миру свое право на существование. Доказывать, предъявляя миру свои идеи и свои взгляды на будущее, а не опираясь на прошлое. И этот вопрос «быть или не быть нашей стране и культуре в мире?» тоже постоянно стоит перед Сурковым. Все это и задает целостность, объем, внутреннее напряжение его размышлений.

     Но  как сопрячь Россию и Свободу? Вечный вопрос – и, вместе с тем, предельно конкретный. Политический деятель (да и просто государственный чиновник) не может ограничиться пафосным исполнением «За Россию и свободу – до конца!». Готового ответа – нет, подсмотреть в учебнике нельзя, а решения принимать надо. В современном мире есть существенно разные демократические политические системы. Южная Корея, Дания, США, Бразилия – все открытые, демократические страны. Но несколько разные, как будто по принципам практической политической культуры. Какой должна быть органическая культура для нас? Вот условия «задачи», которую так или иначе вынуждены решать мы все.

     Наше  время – с переходом к новому технологическому укладу, с глобальным  миром, с очевидным кризисом европейской культуры (пророчества Шпенглера и того же Ортеги-и-Гассета сегодня наглядны для любого школьника), с вздымающейся горой Китая. Наша страна – с «газированной экономикой», с пушкинской традицией «империи и свободы», с незажитой травмой рождения целого поколения из духа протестной музыки 80-х и 90-х, с геополитическими трещинами, проходящими не по карте, а по душе миллионов, с неодолимой потребностью русского человека в смысле, в душевной гармонии – как бы он сам не осмеивал сегодня эти немодно-пафосные слова. С острым лимитом времени в нашей стране – пока мы ищем свои решения, никто нас ждать не хочет, не может, не будет. А если совершим ошибку, примем поспешное решение, чрезмерно увлекшись ускоренной модернизацией нашей политсистемы, забыв о важности постепенного расширения степеней свободы, то, безусловно, прав Сурков - возможны события, посерьезней Сумгаита и Ферганы. Как же тогда добиться ненасильственной модернизации уже не политической системы а целой страны?

     Эту «задачку на исторический смысл» мы решаем все – вольно или невольно, но Сурков – один из тех, кто ее решает осознанно, отрефлексировано. В концептуальной лекции «Русская политическая культура: взгляд из утопии», Сурков четко обозначает свое видение этой проблемы. России нельзя ничего навязать. Россия – как и любая великая страна и культура – может двигаться лишь в своей колее. Другое дело, что колея эта необыкновенно широкая, допускает множество разных движений. Сурков выделяет целостность русской культуры и ее «идеологическую дальнозоркость» - при традиционном пренебрежении «мелочами» («к черту подробности»). Такая глубокая и размашистая культура…

     Как в этих условиях должен выглядеть  Большой Проект России? Современный – и по возрасту, и по опыту всей своей жизни – человек, Сурков жестко постулирует необходимость развития демократии и свободы. Более того - прямо призывает «проектировать политический курс таким образом, чтобы правящее большинство в собственных интересах способствовало росту влияния и активности передового меньшинства». Разумеется, для него очевидна необходимость, безальтернативность свободы личной, свободы получения информации, свободы бизнеса, свободы политической. Ну, в самом деле – есть серьезный человек, который мог бы представить возможность существования современного общества без этого фундамента? Альтернатива какая: Северную Корею станем копировать или крепостное право вернем?

     Точно также для него, как для всякого  адекватного человека очевидно, что  переболев хворями 90-х (кстати, он много раз повторял, что никак не считает то время «потерянным» для страны и что именно там возникло целое поколение ярких и инициативных людей, в первую очередь предпринимателей, которых необходимо поддерживать), надо было лечиться. Лечиться терапевтически, то есть консервативно. Цель такой терапии: закрепить институциональные, структурные основы свободы. Ну, конечно для тех, кто считает что «свобода» - это льготы и бонусы для его тусовки, 2000-е годы – выжженная пустыня. Это верно – тусовке пришлось слегка поумерить аппетиты… Но массовая бытовая привычка к свободе закрепилась именно в эти годы. Привычка техническая (Интернет), привычка культурная (в т.ч. через освоение новых социальных практик) и даже бытовая (путешествовать, привычка строить свой дом) и т.д. Попробуйте – отнимите что-то из этих привычек! Это уже безусловный материальный и психологический фундамент свободы в нашей стране.

     Одновременно, усилия власти (и Суркова в том  числе) были направлены на создание государства легитимного в глазах общества. Звучит парадоксально – разве в 90-е не было выборов (да еще «свободных выборов») легитимирующих власть? Формально – да, были. Но острое чувство нелегитимности власти (а значит и нелегитимности свободы, нелегитимности выборов) было разлито в воздухе. Власть считалась – неважно насколько заслуженно – смешной, постыдной, «временной», в плохом смысле слова («когда же это кончится»). Так воспринимала ситуацию не около-рублевская развеселая «гусиная стая», а Россия… А наша страна существует и помимо тусовки – как не смешно это слышать бывшим и нынешним тусовщикам. Этот разрыв власти и народа, разрыв чреватый новым расколом России и необходимо было преодолеть. И это удалось сделать!

     Насколько тусовка 90-х была отчуждена от власти 2000-х – настолько же «страна минус тусовка» психологически приняла эту «новую власть». И это удалось сделать не ценой возврата к «средневековым архетипам» Империи и Императора.

     Есть  две совершенно разные стратегии. Одна - вернуться к старым архетипам. Другая - перестать ломать архетипы. Команда Суркова и те, кто разделяет ее взгляды, но, не внутри бюрократической системы, всегда предлагали вторую стратегию: понять и принять архетипы нации, но включить их, при этом, в современную жизнь, обеспечив непрерывность политического развития, поскольку только такой подход может обеспечить ненасильственную модернизацию страны. Я думаю, что в целом это удалось – и конечно, роль Суркова тут была огромной.

     А обиженная тусовка все дует на свой придавленный мизинчик – и дует все шумней и злей. Нужно понять, что кроме вашего мизинчика есть ведь еще и страна, 140 миллионов человек, которым тоже надо помочь найти собственные политические смыслы – и современные и привычные, которые бы не отторгались душой. Смыслы, которые делают их настоящими гражданами независимо от политических убеждений.

     Сейчас  начинается новый политический этап. Простые «как Немцов» либералы его и понимают просто: отвинчивай назад! Что «завинтили» в 2000-е – то «развинтим» в 2010-е… Но в социальном организме речь не может идти о примитивном движении гаечного ключа – слева-направо, потом справа-налево, потом опять… Планы и Путина и Медведева, в реализации которых принимает участие Сурков, заключаются не в новом переломе, а в дальнейшем развитии Системы. По словам самого Суркова «система должна меняться, а не отменяться». Разница проста. Ломка означала бы – развинтить до состояния 90-х. Развитие означает – усложнение Системы, с тем, чтобы существующая Система, не разрушалась, а входила в новую в качестве «частного случая».

     Простая иллюстрация. Выборы губернаторов к концу 90-х очевидно превратились в фарс – соревнование административного ресурса, демагогии и прямого подкупа. После перехода к новой системе ничего страшного не произошло – толковые губернаторы остались на своих местах, существенных кадровых потерь не произошло, а от некоторых одиозных фигур удалось избавиться.  Теперь происходит не возврат к прежней системе прямых, но «грязных» выборов, а усложнение Системы. А именно: выборы с помощью заксобраний, что резко увеличивает роль и ответственность политических партий! И на новом этапе, через пару десятков лет, когда партии «наберут вес» возможен и возврат к прямым выборам – но выборам не на голом асфальте популизма, а уже в сложной, работающей партийной среде! Вот – только один частный пример развития и усложнения, а не вечных переломов Системы.

     Главную же свою задачу Сурков видит – и  он многократно это подчеркивал – в том, чтобы создать благоприятную среду для формирования «новых интеллектуалов», свободного поколения, не отделяющего себя от России, видящего «свой проект» в создании современного технологического и открытого общества в России, как части свободного мира. При этом, демократического, а не только демографического сбережения народа, отказа от «социальной расточительности, привычки сорить людьми («у Бога людей много»), изводить друг друга без счета и смысла».

     Именно  на эту цель и работает все –  и стабилизация и усложнение Системы, изменение качества Системы, а значит, качества жизни людей в Системе.  Это составляет основу мировоззрения Суркова – свобода для России, а не Россия – для Свободы. Путь непростой. Не эффектный. Не прямой. А разве кто-то обещал, что будет легко и смешно, как в программе «Куклы»? Так это над вами кто-то подшутил …

                        
  *                                   *                            *      

 
     Людей корыстных переубедить нельзя. Я  и не пытался. Но хочется объяснить людям лично незаинтересованным – как думает и работает власть.

 




Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments